RSS
Рекомендуем

Интервью с создателем фильма «Защитники» Сариком Андреасяном

21.07.2016, 16:30 — Дмитрий Стёпин 7508 47

Дмитрию Стёпину удалось побеседовать с режиссёром Сариком Андреасяном — создателем первого российского супергеройского блокбастера «Защитники», премьера которого состоится 23 февраля 2017 года.

— Итак, для начала расскажи вкратце, что нужно знать гипотетическому зрителю, который не слышал о фильме «Защитники».

— Если мы говорим про зрителя, который глубоко не погружен, который просто идёт в кино, ему, мне кажется, достаточно знать, что это первый российский фильм о супергероях и первая проба в этом жанре в России. Мне кажется, это достаточная мотивация, чтобы оценить, как это получилось у наших.

— Фильм позиционируется как первое российское супергеройское кино, но ведь и раньше были такие фильмы как «Чёрная молния» или недавние «Супербобровы».

— «Супербобровы» сделаны в комедийном ключе. То есть это не классическое супергероическое кино. Мы же не считаем «Астерикса и Обеликса» супергероическим кино, хотя это французский комикс, насколько я знаю. Вопрос тона. По сути «Супербобровы» — это такая же молодёжная комедия, как и любая другая российская, просто с большим production value. А «Чёрная молния»... Для меня супергерои — это персонажи, которые сами обладают способностями. «Смотрите, у нас есть летающая машина» — это всё-таки не совсем про супергероев.

— Насколько я могу судить, фильм рассчитан на очень широкую аудиторию. Но есть ли какая-то определённая группа зрителей, на которых он направлен в первую очередь?

— В первую очередь мы хотели бы, чтобы к нам пришла семейная аудитория. Мы проводим разнообразные исследования, опросы фокус-групп, много общаемся с теми, кто лоялен к российскому кино, кто изначально готов его смотреть. На тех, кто не готов, в общем-то нет смысла работать, потому что зачастую это люди, которых ты уже не переубедишь. Если человек решил, что российское кино — это плохо, то что бы ты ни делал, он найдёт причины, по которым ему не нужно смотреть твой фильм. Лояльная аудитория — это взрослые (27 лет и старше) и молодёжь (до 20 лет). 27 лет и старше — это те, кто застал Советский Союз, и у них есть любовь к своей стране. Молодёжь — это те, кто вырос уже в наше время, но с пониманием, что Россия — это хорошо (это то, что Владимир Владимирович, на мой взгляд, неплохо привил людям). А вот аудитория от 20 до 27 — это дети, которые выросли в 90-е — практически потерянное поколение в плане кинематографа. Я даже переспросил при исследованиях фокус-групп, все ли представители этого возраста себя так ведут. Ответили «да». Это поколение выросло во время хаоса. И отсюда то «хейтерство», неприятие российского кино, которое существует.

— Ты говоришь, что фильм рассчитан на семейную аудиторию. В видео про Хана мы, например, видели, как он рубит людей на части своими саблями. Таких сцен станет меньше, или же..?

— Когда эта сцена появилась, мы ещё были в поиске: делать кровь? Не делать? Оставлять этого персонажа, которого он разрезал? Не оставлять его? Вроде как нужна жесткая сцена, чтобы заявить характер героя, но с другой стороны в американских фильмах похожих жанров таких сцен почти нет. Хотя сравнивать себя с голливудом это, конечно, просто глупость. Любой человек, который себя сравнивает с голливудом, болен. Голливуд — это отдельное государство из пяти-шести компаний, которые контролируют весь мир. Никто из нас не может с ними сравнивать себя. Чтобы ты понимал: компания Disney богаче, чем Армения и Грузия вместе взятые. Сравнивать себя с ними — это смешно, это невозможно, про это сразу надо забыть. Сравнивать себя с любым, даже средним, голливудским продуктом мы не имеем права, как индустрия. Мы можем равняться на них на эмоциональном или сценарном уровне, но как продакшн — точно нет. А еще у нас, например, не до конца выстроена система [возрастных рейтингов]. Мы искренне не понимаем, как рейтинги раздают фильмам. Рейтинги безусловно нужны. Важно до конца отстроить систему, сделать ее полностью понятной и прозрачной. Вот неужели «Дэдпула» не смотрели двенадцатилетние? Конечно, смотрели. И мы с тобой в детстве смотрели фильмы с кровавыми сценами. Вроде приличными людьми выросли... Отвечая на твой вопрос — в «Защитниках» таких сцен очень мало. Экшна много, но именно жестоких сцен очень мало.

— Как насчёт читателей комиксов? Люди, годами следящие за судьбами существующих супергероев, увидят в твоём фильме больше знакомых и привычных черт, или же стоит ждать чего-то нестандартного для данного жанра?

— Мне тяжело тебе ответить — у меня же герои не из комиксов. Когда ты читаешь комикс про какого-то героя, ты читаешь всю его предысторию. Там очень много разных циклов, многим героям по 70-80 лет. А здесь такого нет, поэтому и ожиданий нет. Если человек любит комиксы, а потом приходит на мой фильм, ему негде черпать информацию про этих персонажей. Он не может прочитать восемь книжек, а затем сравнивать с ними фильм. Всё, о чём мы с тобой говорим, появится после. Точнее, должно появиться после. Если фильм заинтересует зрителей — кто-то из героев, например, — то тогда это можно развивать, писать про него комиксы. Многие спрашивают, почему мы не сделали сначала комикс. Вот представь себе ситуацию: сделаю я комикс. Ну, тысяча человек его прочитает. Ну, две тысячи. А потом я такой говорю: «Я экранизирую комикс, который читали две тысячи человек». Ну это же смешно. Это не та культура. Здесь нет такого фанатства. Сто тысяч человек — это все же не так много для нашей 140-миллионной страны, так что в общем масштабе культуры комиксов почти нет. Наши с тобой родители не понимают, что такое комиксы, почему в облачках там у людей «Ха-ха-ха» написано, и почему это должно быть интересно. Мне кажется, что в России правильнее начинать с фильма, а потом, если он приглянется какой-либо аудитории, это развивать.

— Ну и всё же, стоит ждать примерно таких же впечатлений, как обычно от супергеройского кино, или чего-то отличающегося?

— Нет, это будет, конечно, тоже самое. Было бы странно, если бы ты получил впечатления как от «Левиафана».

— А если мы увидим комиксы по «Защитникам», какими они будут?

— Мы — кинокомпания. Мы производим кино. Если на нас выходит компания, которой интересно делать комиксы, то мы можем дать им лицензию, как это и делается во всём мире. Например, когда продают игрушки по фильму, кинокомпания участвует, но её участие незначительно. Тут тоже самое. Есть мерчендайзинговая компания, которой мы отдали фильм, и они разговаривают с издательствами. У нас есть идея сделать комикс-приквел, в котором будет объясняться то, чего люди не будут знать при просмотре первой части. Мы предполагаем, что вселенная «Защитников» изначально была шире — в СССР было 15 республик, и плюс ещё были дружественные страны типа Кубы — просто герои растерялись со временем. В первом фильме мы решили сфокусироваться на четырёх супергероях, но планируем сделать комикс, в котором будет показана более масштабная картина. Чтобы на вторую часть люди приходили уже с определённым чувством. Вот у меня друг посмотрел «Бэтмена против Супермена», и говорит: «Какие они смелые, убили всё-таки в конце Супермена». Я говорю: «Он же потом всё равно оживёт». Он отвечает: «Но ведь в комиксе так и было, и они это тоже сделали. Поэтому они молодцы. В кино же герои обычно не умирают». И я понимаю, что человек пришёл с этими ожиданиями, потому что он читал этот комикс. А в моём случае пока нечего читать, чтобы прийти с какими-то ожиданиями.

О таких деталях лет через пять, наверное, надо разговаривать. Тогда мы уже поймём, какой получается выхлоп. Может, это вообще будет провальный фильм, и мы закроемся, понимаешь? Можно что угодно предполагать. Это попытка, которой нужно дать шанс, чтобы понять, как супергероику видят в России.

Мы вот даже возили фильм в Америку (ну, возили минут 15, графика будет до конца января дорабатываться, ещё не так много готово к показу). Они нас сами позвали, когда тизер собрал восемь миллионов просмотров. Они были удивлены, потому что в мире ни разу никто, кроме американцев, не догадался сделать фильм про своих супергероев. Мы даже особо это не анализировали, а оказалось, что не было такого, чтобы какая-то страна в мире пыталась создать свою супергеройскую киновселенную. Да, французы снимали «Астерикса и Обеликса» и «Ларго Винча», но это то «Борн», то комедия, — всё равно не в том ключе, что американская супергероика. И поэтому всем интересно, как это будет сделано в другой стране. Пока нельзя сказать, что, допустим, людям будет интересно, как Хан разрубает людей, потому что они о нём ещё ничего не знают. Это уже после фильма они должны влюбиться в этого персонажа и ждать его новых появлений. А в целом они должны прийти на событие. Вот 9-е мая — событие же, когда люди выходят на улицу? Событие. «Экипаж» же стал событием. Люди пошли смотреть фильм про русского лётчика. Хотя, казалось бы, до проката никто не думал, что это будет всем настолько интересно. Или «Легенда № 17». Это же фильм, по сути, тоже про супергероя. Это же парень, которым можно гордиться. Людям нужно чем-то гордиться. Футбольной сборной гордиться не получается, а чем-то гордиться нужно. И людям нравится мысль «Зато мы победили канадцев 30 лет назад».

Супергерои — это ещё и идеология. Мой четырёхлетний племянник ходит с щитом Капитана Америка и говорит, что он Капитан Америка. Вот это и есть самое важное, что делают американцы. А потом ребёнок вырастает с любовью к американскому кино, к американской культуре и говорит: «Хочу переехать в Америку». А «Защитники», «Экипаж», «Легенда № 17» — такие фильмы говорят, что и на родине тоже неплохо.

— Ну а ты комиксы читаешь?

— Нет.

— Ни американские, ни российские?

— Я смотрю на их визуальную составляющую. В Америке захожу иногда в магазины и скупаю комиксы, в которых мне нравится рисунок. То есть в основном обращаю внимание на эстетическую составляющую. Какие-то отдельные страницы выхватываю, но не вчитываюсь. Когда у нас ещё ничего не было, закупал там артбуки, раздавал нашим художникам.

— Какой будет атмосфера фильма? «Защитники» — это лёгкий по настрою развлекательный боевик, или же была поставлена цело показать серьёзную историю?

— Вот «Бэтмен против Супермена» — на мой взгляд слишком радикальный фильм в плане атмосферы. Всё настолько грустно, что люди не приходят смотреть фильм (я имею в виду Россию. Ты же понимаешь, что Бэтмен всегда собирал в прокате меньше, чем все остальные фильмы из этой саги супергегоической). И есть в то же время «Мстители», слишком простые и слишком яркие. Мы постарались сделать «между». «Защитники» — это не «весело и глупо», но это и не «мрачно». Мне кажется, что мы смогли в этом плане выдержать определённый баланс.

Когда ты снимаешь «Бэтмена», и у тебя есть Бен Аффлек или Кристиан Бэйл, ты изначально понимаешь, что это будет успех. А когда ты делаешь свой фильм в России, и у тебя нет Кристиана Бэйла в принципе в стране, и у тебя нет Бэтмена, нет этой культуры, ты задумываешься. Сделаешь слишком просто и ярко — скажут: «Ой, опять тут пытаются нас смешить». Сделаешь слишком мрачно — скажут: «Что они себе позволяют, у них ещё никакой вселенной нет, а они тут уже драму какую-то дают». Поэтому очень важно выдержать баланс. Очень многое ложится на плечи первого фильма. Если он получается, то дальше ты можешь креативить как угодно. Делать ответвления, спин-оффы... «Люди Икс» от «Росомахи» всё равно так или иначе отличаются, и тут может быть тоже самое. Поживём — увидим. Но в плане атмосферы мы стараемся усидеть на двух стульях.

— Существует множество трактовок того, кем являются и кем должны быть супергерои. Для кого-то они живые символы лучших человеческих идеалов, для кого-то — просто люди со сверхсилами, занятые своими делами и конфликтами, кто-то видит в супергероике легенды и мифы сегодняшних дней, а кто-то использует жанр, чтобы высказаться о существующих в обществе проблемах. Кто для тебя Защитники?

Мне кажется что с самого начала создания проекта (и я надеюсь, что это будет в нём заметно) это была история про единение. Наши супергерои происходят из бывших советских республик, которые сейчас между собой не в очень хороших отношениях. И их история — неплохой символ того, что надо дружить. Возможно, этот символ будет понятен только российским зрителям, которые наблюдали, например, как в Грузии мы вдруг стали считаться оккупантами. Но мы считаем, что есть смысл возрождать идею дружбы. Идею того, что твой сосед не так плох, как ты о нём думаешь, и неважно, что он приехал из Таджикистана или Армении. Я думаю, что сейчас тренд такой, супергерои идеологически сильнее всего работают. Ну то есть можно сделать фильм про порядочного полицейского. Но вряд ли сейчас кто-то захочет ему подражать. Ну не верю я в то, что мой племянник или мой сын захочет быть дядей Стёпой. А если мой сын захочет надеть костюм Хана и будет знать, что Казахстан — это соседнее государство, и они наши друзья, то цель уже достигнута, это уже мифология, способная влиять на людей.

Самая большая проблема людей, выросших в 90-е, в том, что их с детства научили всех ненавидеть. Это произошло само по себе. Разруха в стране, плохое образование, родители заняты выживанием — и вот вырастает поколение, которое всех ненавидит. «Мало того, что дела плохи, так ещё и сосед „мерседес“ купил» — вот эта идеология. Поэтому я бы хотел, чтобы пришли семьи, в том числе дети (восемь, десять, двенадцать лет — не трёхлетние, конечно). Может быть, у меня получится достучаться до них. Показать, что даже если они видят дядьку с бородой и, может быть, другим вероисповеданием, это не значит, что они не могут дружить.

Идея объединения вообще есть во всех супергеройских фильмах. Это то, ради чего я их смотрю. Черепашки-Ниндзя мне интересны потому, что они друзья. Я помню, как смотрел мультсериал про них в детстве и видел, что они друзья, что у них есть ментор. Или, допустим, «Гражданская Война». У меня племянник недели две не мог после неё отойти. Он не понимал, почему они поругались. Потому что он шёл на другой фильм. Он хотел, чтобы была дружба. Ему, ребёнку, это важно. Он же коллекционирует их [фигурки], и они у него дружат. Когда взрослые делают что-то для детей, они иногда на самом деле делают это для себя, забывают, как думает ребёнок.

— Ты уже говорил, что пока рано говорить о том, что мы увидим через несколько лет, но хотелось бы задать несколько вопросов о киновселенной, которую должен запустить первый фильм. Защитники получили свои силы благодаря экспериментам советских учёных. У всех сверхлюдей будет подобное происхождение?

— Мы сейчас ведём переговоры с китайцами по поводу второй части. Одно из их требований заключается в том, что в ней должен быть китайский супергерой. Понятное дело, у него будет другое происхождение. Опять же, в Латинской Америке купили первую часть (у них зрители тоже обожают супергеройские фильмы), и нам предложили со временем ввести латиноамериканского супергероя. А мы думаем: господи, ему же нужна совершенно другая история. Если до такого дойдёт (чтобы глобализировать проект), нужно будет многое обдумать. Не может же латиноамериканский сверхчеловек появиться из той же лаборатории.

— Насколько уместны в киновселенной Защитников такие распространённые в фантастике концепции, как инопланетяне, путешествия во времени, появление сверхлюдей в результате случайного стечения обстоятельств? Насколько уместна магия?

— В первой части никаких инопланетян и путешествий во времени нет. А в дальнейшем... Если смотреть тех же «Людей Икс», там в «Днях минувшего будущего» Росомаха перемещается в прошлое, чтобы его изменить. Наверное, и у нас такое возможно. Но я бы не стал вводить инопланетян — мне кажется, от этого получится уже совсем другая вселенная. Инопланетяне могут быть в фильме «Стражи Галактики», а тут действие происходит в нашем мире и в наши дни. И хочется соответствовать реализму. Инопланетяне — это уже две концепции встречаются, «День независимости» и супергероическое кино. А в масштабах доступного — путешествия во времени или даже какая-то магия у нас в теории могут когда-нибудь появиться.

— Защитники появились во времена Холодной войны, а действие фильма происходит в наше время. Почему герои остаются такими молодыми?

— У нас по сюжету это объяснено — они не стареют. Точнее, стареют, но очень медленно.

— А это сделано только в практических целях, чтобы объяснить, почему они молодые, или это такой метакомментарий, проводящий параллель между Защитниками и многими супергероями, которые десятилетиями не стареют без всяких причин?

— Да нет, только в практических целях.

— Все проекты киновселенной будут выдержаны в единой стилистике и атмосфере, или же некоторые будут сильно отличаться, сохраняя только общую континьюити?

— Стилистика сильно зависит от того, кто снимает фильм. Если спин-оффы будут делать другие режиссёры (а скорее всего так и будет, у меня нет задачи снимать всё), то они будут вносить что-то своё. Но, опять же, очень важны ожидания аудитории. Marvel же не дураки, это несколько тысяч профессионалов. Если они делают все фильмы в одной стилистике, значит они понимают, что есть определённое (большое) количество людей, которым это нравится. Есть те, кому это уже надоело, но их меньше, видимо. Если люди будут просить снимать больше таких фильмов, как первая часть «Защитников», наверное, мы с ними согласимся. А если почувствуем, что аудитория готова к изменениям...

Вот, допустим, новый «Ледниковый период» сейчас очень мало собрал в прокате. Сняли пять одинаковых мультиков, но люди за 15 лет устали смотреть на одно и тоже. Не знаю, в какой момент продюсеры не прочувствовали, что время ушло. Это отчасти зависит от интуиции. Нужно успеть понять: сделано, условно, два фильма в одном стиле — всё, достаточно, нужно поменять своё видение и своё отношение. А чтобы это понимать, нужно приходить на Старконы, Комик-Коны, где по сотне тысяч человек собирается. А где ещё с людьми общаться? На YouTube читать отзывы? Там люди упражняются, кто кого сильнее оскорбит. Это не то. Нужно разговаривать с людьми, которые адекватны, и нужно их собрать всех вместе.

— То есть подобным тематическим конвентам вы уделяете большое внимание?

— Мы сейчас участвовали в Старконе. Я сам не поехал, но был Никита Аргунов, и он минут 30 рассказывал со сцены о съёмочном процессе, показывал разные этапы работы над графикой, рассказывал про супергероев. Со Старкона отзвонились, сказали, что это было очень интересно. Не так много было народа в зале — человек сто, — но даже эти сто человек пришли настроенными скептично («Ахаха, опять русские говно сделали, пойду посмотрю»), а вышли со словами «А пацаны-то молодцы». Ну, люди три года работали, они не могут не быть молодцами.

Но как разговаривать со всеми, всё ещё непонятно. Аудиторию нужно делать лояльной, с ней нужно общаться. Но есть не так много ресурсов, через которые с ними можно общаться. Даже киносайта в стране нет. Я считаю, что Кинопоиска недостаточно, потому что Кинопоиск — это просто база кино. Вот сейчас будет Комик-Кон... В Нью-Йорке, кажется...

— В Сан-Диего.

— А в октябре?

— В октябре в Нью-Йорке.

— Так вот, мы сейчас ведём переговоры с Нью-Йоркским Комик-Коном. Хотим поставить там стенд, материалы крутить на экране. Может быть, даже актёров привезти, чтобы они говорили с людьми. История же многих за рубежом заинтересовала, поэтому чем больше интерактива, тем лучше.

— Напоследок несколько вопросов, присланных нашими читателями. Насколько критика твоих фильмов влияет на дальнейшие фильмы? Как много информации ты почерпнул для себя из отзывов зрителей и прессы, и что вы изменили в своей работе, чтобы улучшить эти отзывы?

— Предыдущие фильмы были в других жанрах, поэтому тут сложно сказать. Но, например, когда сцена с Ханом появилась в интернете, мы её доделали после отзывов. Я дал команду ребятам, отвечающим за компьютерную графику, прочитать все одиннадцать тысяч отзывов. Потому что из одиннадцати тысяч хотя бы сто правильных наверняка есть. Кто-то написал, например, что машина неправильно стоит — то есть люди обращают внимание на такие вещи, которые важны для логики сцены и фильма. Там сцена действительно была недоделанной, и мы лишний раз убедились, что это имеет значение, что люди на это обращают внимание. И мы многое исправили — четвёртую машину поставили, чуть-чуть перемонтировали сцену. Вот это, в принципе, помощь.

Когда мы опубликовали тизер с медведем, мы это сделали в первую очередь потому, что сами не вполне понимали, хорошо это или плохо. Это тяжело: когда ты два года участвуешь в этом процессе, ты уже лоялен к результату, потому что ты — частичка этого всего. И не только ты — любой художник, человек из стаффа, он тоже необъективен. Иногда нужно повесить тизер в сеть, чтобы увидеть, что люди пишут. И, опять же, многие люди делали скриншоты моментов, где есть проблемы с графикой...

— ...самолёт, летящий над картами Google...

— Это вообще отдельная история. Над Москвой запрещено летать. Это очень большая проблема, мы несколько месяцев пытались устроить полёт. С января я занимался тем, чтобы его организовать. Не понимаю, что они тут защищают, и почему можно летать над Нью-Йорком, но нельзя над Москвой — это большая загадка. У нас получилось, но это стоило очень больших трудов. Для таких вопросов нужно звонить Министру обороны — вплоть до этого доходит. Теперь-то там не будет карты Google, но многие вещи бывает просто невозможно заполучить. Даже то количество танков и военной техники, которое ты видишь [в тизере] — это тоже чудеса, их просто так не раздают. И всё же это не CGI, это реально триста танков проехались по полигону.

В общем, мы получили какое-то количество комментариев и переделали материал, и опять переделали, и опять переделали — и так ты доходишь до совершенства. Вот мы трейлер выложим через месяц — думаю, и там люди отпишутся о чём-то, чего мы уже не видим и думаем, что всё классно. И мы опять что-то переделаем.

Когда есть целая индустрия как у Marvel, там, наверное, есть уже люди для таких просмотров, и уже не нужно что-то вывешивать в интернет, чтобы получать фидбэк. А у нас этого нет. Куда мне прийти, чтобы получить отзыв? К другим продюсерам? А что делают другие продюсеры? Комедии или римейки старых советских фильмов. В супергероике они ничего не понимают. Есть я, есть художники компьютерной графики — и всё. Поэтому фидбэк аудитории очень нужен.

Что касается в целом бренда «Enjoy Movies», в своих исследованиях фокус-группы мы решили понять, знают ли люди логотипы и бренды киностудий, имеет ли это значение. И я тебе скажу: никто их не знает. Вообще в России никто не знает никаких студий. Из 64 человек, которых мы в последний раз опрашивали, только один сказал, что есть такая компания, у которой на логотипе глобус и надпись вокруг него (он имел в виду Universal). Зритель не идёт на фильм конкретной студии или режиссёра. Зритель вообще не знает про Сарика Андреасяна. Зритель в этой стране знает только двух режиссёров — Михалкова и Бондарчука, и то потому, что имена обоих уже стали нарицательными. Они своего рода общественные деятели, о них много говорят. В Америке может случиться такое, что Джосс Уидон что-то скажет в интервью, и все два месяца будут это обсуждать. У нас этого не существует. Ты живёшь в определённой культуре, ты этим интересуешься. Как и я. И нам кажется, что всё взаимосвязано, что все друг друга знают. В реальности нас очень мало — тех, кто действительно следит за индустрией, кто в неё погружен.

Обычно зрители приходят в кинотеатр и идут на ближайший сеанс. Их в этом нельзя обвинять, это не их работа. Они просто приходят получить удовольствие, и им не обязательно для этого знать, кто снял фильм. Поэтому как бы ни критиковали бренд, это не имеет значения. Значение имеет каждый фильм. Безусловно, у компании были хорошие фильмы и были плохие. Так у всех компаний. Я не знаю ни одной мировой компании, у которой были бы только хорошие фильмы. Но ведь никто не приходит в кино с желанием сделать плохой фильм. Так не бывает. Но даже в голливудских блокбастерах за 200 миллионов долларов мы иногда видим — всё круто, но вот что-то не получилось. Магия определённая в этом существует. Есть фильмы, на которые ты тратишь значительно меньше времени, но которые становятся культовыми. Вот наш фильм «Мамы» — он культовый. Его каждый год несколько раз показывают по телеку. Мне до сих пор пишут письма с благодарностями. А этот фильм сделан раз в восемь быстрее, чем «Защитники».

— Какие режиссёры, фильмы, сюжеты, повлияли на то, какими стали «Защитники»?

— Я смотрел всю супергероику с начала нулевых. Конечно, когда мы поняли, что хотим снять «Защитников», я стал всё пересматривать. Из нового очень понравились первые «Мстители». Для меня это было «вау». Я сижу в зале. Тысяча человек сидит. Дети, взрослые. И я понимаю, что все кайфуют. Конечно, тогда это было свежо — сейчас уже новые части кажутся повторением старых, а тогда был эффект первого раза. Это как в первый раз сесть на карусель. «Бэтмены» нолановские прекрасны. Все три части. Как ни странно, мне очень нравится третья, завершающая часть.

Не могу назвать фильмы, которые произвели на меня наибольшее впечатление, и от которых я что-либо взял, но интуитивно понимаю, что эти фильмы я люблю, и если в «Защитниках» что-то будет на них похоже, это может быть даже неосознанно. Вот когда я снимал «Ограбление по-американски», я осознавал, что оно похоже на «Схватку». Я просто обожаю «Схватку», для меня это Библия, самый любимый фильм. Я не подражал осознанно, но на этом фильме я вырос, и я видел, что результат всё равно получается похожим.

— Альфред Хичкок в своё время сказал: «Чтобы сделать великий фильм, необходимы три вещи — сценарий, сценарий и еще раз сценарий». Что, по вашему мнению необходимо, чтобы снять великий фильм в наши дни?

— Безусловно, сценарий — то, с чего всё начинается. Для «Защитников» мы сделали где-то одиннадцать драфтов сценария. Не то чтобы мы что-то кардинально меняли, но всё же каждый раз перерабатывали. Когда ты пишешь сценарий фильма, где много CGI, ты должен понимать, что ты-то можешь написать что угодно, но люди потом должны ещё это нарисовать. В России. Понимаешь? Это тоже добавляет проблем, потому что таких художников в стране слишком мало. И вот ты что-то придумываешь и приходишь к ним на экспертизу. Они говорят: «Нет, так мы не можем. Перепишите». И это происходит постоянно, пока вы не доходите до того уровня, который можете потянуть. Поэтому в таких фильмах кроме сценария нужно подтверждение, что художники могут это нарисовать. Вот если бы это была драма... Тогда нужен хороший сценарий, и можно уже снимать, потому что всё осуществимо в рамках продакшна.

Ну а в целом можно очень долго рассуждать про сценарий. Я могу очень долго спорить, хорошие ли сценарии у голливудских фильмов — у всех супергеройских, которые мы смотрим. Вот «Бэтмен против Супермена» — у него классный сценарий? Два часа сорок минут. Я видел, как люди уходят из зала. Я был на премьере. Тысяча двести человек — и половина ушла оттуда. Всё-таки не нужно забывать, что ты работаешь для людей. Для обычных людей — трактористов, посудомойщиц, водителей. Они не читали комиксы, и они не должны два часа сорок минут пытаться понять, что происходит. Кинематограф в первую очередь создан для людей. Он не создан для фанатов. Он не создан для определённой ниши. Нет, он для всех. Поэтому мы ставим себе цель понравиться обычным зрителям. Это для нас самое важное.

Вот представь, что все те люди, которые меня ненавидят... Ну вот сколько их... Допустим, сто тысяч человек из ста сорока миллионов. Представь, что я им всем понравился наконец-то, и они решили прийти на мой фильм. Если на мой фильм придут только эти сто тысяч человек, я буду банкротом, моя компания закроется прямо на следующий день. Сто тысяч человек неспособны окупить даже десять процентов этого фильма. Соответственно, мне надо работать на всех. А если я объявлю, что экранизировал комикс... Что будет? Школы Саранска отменят занятия, и все побегут на мой фильм? Ну нет. Есть определённые классические подходы ко всему этому, и мы им следуем. Я занимаюсь этим всю свою осознанную жизнь. А люди, которые пишут комментарии в интернете, — они всем этим не занимаются и не понимают, сколько опыта за этим стоит. Не понимают, что есть определённый багаж, без которого невозможно в этой сфере работать. Я вот работаю в кинематографе профессионально с 2008 года — тогда мне впервые доверили съёмки фильма.

На этот счёт хорошо высказался Такеши Китано. Он сказал, что вся его режиссёрская карьера строится на том, что он выдерживает одно поражение за другим. В этом вся режиссура. Каждый раз, когда ты делаешь фильм, найдутся те, кто этим фильмом недоволен. И ты думаешь: «Ну ладно, в следующий раз сделаю так, чтобы всё было по-другому». И ты стараешься, но всем угодить невозможно. Потому что... Ну я не знаю... Способен ли ты понравиться всем женщинам на планете? Никто не способен. Или же способны тебе понравиться все женщины? Тоже нет. И тут тоже самое. Мы все выросли с определёнными вкусами. Мне в детстве сказали, что хорошая женщина — это, допустим, брюнетка, которая хорошо готовит хачапури. И я с этим живу, у меня есть определённые стереотипы. Ты живешь с чем-то ещё. Вопрос в том, открыт ли ты к чему-то другому. Я сейчас работаю над собой и ко многому открыт. Я вообще не радикальный человек. Если мне скажут «Вон у того парня три головы», я отвечу: «Ну классно, если ему так удобно жить, то дай ему бог здоровья». Это всё вопрос отношения и самовоспитания.

Ещё много интересного
24.03.2016, 10:00 — Юрий Коломенский
Юрий Коломенский смотрел фильм «Бэтмен против Супермена: На заре справедливости», а увидел бездну. В прокате с сегодняшнего дня.
12642 382
04.08.2016, 18:00 — Евон Ероненко
Такое.
9295 203
26.07.2016, 12:30 — Юрий Коломенский
Кино, которое стало гимном феминизма и его знаменем одновременно. Половина аудитории фильма (преимущественно женская) заранее его обожает, другая половина люто ненавидит и бойкотирует (абсолютно мужская)
5039 177